ТЕКСТЫ

03.05.2018

Борис Чухович

ПОДЛИННИК НА РЫНКЕ, ПОДДЕЛКА В МУЗЕЕ
музейный Волков на лондонском аукционе МакДугаллс

В апреле 2018 года в Ростове опубликованы сенсационные результаты комплексного исследования, согласно которому работы Казимира Малевича и Любови Поповой из Музея-заповедника «Ростовский кремль» были подменены фальшивками, впоследствии принимавшимися за оригиналы авторитетнейшими российскими искусствоведами. Раскрытие подлога приоткрыло завесу над механизмами имплантации подделок в музейную коллекцию и легализации оригиналов на художественном рынке. Оно наглядно продемонстрировало, что музейные фальшивки способны подложить мину не только под арт-рынок (то было бы еще полбеды), но и саму историю искусства, теряющую точку опоры при отсутствии уверенности в подлинности работ, составляющих предмет исследования.

В Узбекистане подобные истории также всплывали в СМИ, но поскольку информация о них подчас восходила к Службе национальной безопасности, воспринимать ее как достоверную можно было с большой натяжкой. При этом общество не ведало, в каком состоянии находится рассмотрение якобы заведенных прокуратурой «музейных дел» – никаких утечек на этот счет обычно дырявая правовая система не допустила. В частности, на вопросы по этому поводу, которые Alerte Héritage в январе 2018 года адресовала узбекским властям, пока никто не ответил.

Поэтому нам представляется важным опубликовать данные нашего собственного расследования, демонстрирующего, что в музеях Узбекистана подмена произведений фальшивками с последующей продажей оригиналов на западном рынке является не мифом, а суровой реальностью. Речь пойдет о двух полотнах классика среднеазиатского искусства первой половины XX века Александра Волкова: «Кукуруза шумит» (1939) и «Курултай» (1933-1936).

В данное расследование внесла существенно важный вклад Светлана Горшенина, при участии которой были получены важные документы и был отредактирован данный текст.

в музеях Узбекистана подмена произведений фальшивками с последующей продажей оригиналов на западном рынке является не мифом, а суровой реальностью...

1/4

Выставка А.Н.Волкова, В.А.Волкова и А.А.Волкова (живопись, графика, скульптура)
Дом Кино Союза киноматографистов Узбекистана, 1984

Источник: каталог Валерий Волков, Москва, 2012

Семейная коллекция – музей – аукцион:
крутой маршрут одной картины

История перемещения полотна «Кукуруза шумит» из частной коллекции семьи Волковых в музейное собрание началась в 1984 году. Тогда по инициативе Малика Каюмова в ташкентском Доме кино (R.I.P.!) состоялось первое совместное представление произведений Александра Волкова и его сыновей: Валерия и Александра [1]. 1980-е годы были временем стремительной эволюции восприятия обществом среднеазиатских художников 1920-х-1930-х годов: те, чье творчество когда-то критиковали за формализм и затем десятилетиями замалчивали, вызывают неподдельный интерес, быстро перерастающий в восторженное признание,  а затем становятся эмблематическими фигурами в нарративах о становлении так называемых «национальных школ» искусства региона. Наследие А.Н.Волкова не было исключением – в 1980-е годы его воспринимали уже как корифея и классика. Как вспоминал тремя десятилетиями позже об обсуждении выставки Тигран Мкртычев, «теперь А.Н.Волков был признан. Осанну пели ему не только бывшие друзья, но и те, кто выступал когда-то с критикой его творчества» [2]. И поскольку местом рождения живописца была Фергана, Ферганский музей поспешил отобрать с выставки одну или две работы знаменитого земляка. Достоверно сегодня можно говорить о полотне «Кукуруза шумит».

Оформление покупки осуществилось двумя годами позже, когда старший сын А.Н.Волкова Валерий продал картину Музею за 1500 рублей. Инвентарная карточка, содержащая  черно-белую фотографию работы, сообщает, что официальный акт приема (№ 50) был оформлен 19 мая 1986 года.

Между тем бум художественного рынка в конце 1980-х годов, совпавший с эпохой прихода так называемого «русского авангарда» в поле большой и респектабельной коммерции, совершенно переиначивает судьбу волковского наследия. С 1990-х годов цены на произведения живописца бьют один аукционный рекорд за другим. К началу 2010 годов они достигают шести- и даже семизначных сумм в западных валютах. С наибольшим интересом рынок отнесся к ранним работам: так «Красавица» (1926) была продана на Кристи за 386 500  £, «Мазары под луной» (1915) – за 433 250  £, а полотно «Дети-музыканты» (1926), выставленное лондонским аукционом «Бонхамс» в июне 2013 года, ушло за 2 057 250  £.

[1] Александр Волков: солнце и караван. Москва, Слово, 2007, с.51

[2] Тигран Мкртычев, «Стиляга из Ташкента» // Александр Волков. Москва, Papergraf, 2012, с.58

Инвентарная карточка полотна А.Волкова "Кукуруза шумит" из каталога Ферганского музея

1/2

Страницы лотов работ А.Н.Волкова на аукционах Bonhams и Christie's

До сбыта на аукционах все эти произведения оставались в собственности семьи художника, члены которой нередко подчеркивали, что их наиболее актуальной задачей  сегодня является борьба за признание позднего периода творчества Волкова, пока наименее популярного и изученного. Так, в воспоминаниях Александра Волкова-младшего, изданных в 2012 году, можно прочесть следующие строки: «...мы с братом поклялись друг другу, что мы сделаем все, от нас зависящее, чтобы творчество отца заняло достойное место. […] В сущности, эта борьба продолжается всю нашу жизнь, и даже сегодня она не окончена. Давно признан ранний период его творчества, наступает признание среднего. А поздние работы до сих пор по-настоящему не оценены» [3]. Из известных шагов в этом направлении можно было бы упомянуть альбом Александр Волков. Солнце и караван (Москва, 2007), в котором  последний период жизни художника был представлен не менее полно, чем предыдущие. Однако рынок, нацеленный большей частью на экзотические ориенталистские излеты модернизма, на подобные усилия реагировал вяло: так «Сбор помидоров» (1944) из той же семейной коллекции в 2014 году предлагался к продаже на «Бонхамсе» за 140 000 – 180 000  £, но продан, судя по сайту аукциона, не был.

Неудивительно, что на фоне галопирующих цен (1500 руб. в 1986-м vs 2 057 250 £ в 2013-м) на рынок пришли подделки. Фальшивок Волкова в 2000-е и 2010-е годы было много. Некоторые из них были грубыми подделками, какие-то выполнялись в виде стилизованных реплик, кто-то даже рассчитывал продать современные пастиши таких известных шедевров как «Гранатовая чайхана». Создавались, однако, и искусные копии конкретных работ, отличить которые от оригинала было непросто.

Именно в данном контексте и развернулся следующий акт сюжета, который нас интересует. В мае 2012 года на аукционе русского искусства МакДугаллс в Лондоне появились две работы А.Н.Волкова. На официальном сайте аукциона следов пребывания этих работ сегодня нет, однако на других сводных специализированных ресурсах представлены не только сами аукционные лоты – «Кукуруза шумит» и «Курултай» – но и подробная информация о провенансе, экспертных заключениях, публикационной и выставочной судьбе картин.

Заключения о подлинности работ были даны семьей художника, которая сегодня обладает наиболее полным архивом ресурсов о творчестве Волкова, а также искусствоведом Юлией Рыбаковой, имеющей репутацию эксперта по русской живописи 20 века [4]. Однако некоторые элементы аукционного описания грешили неточностями и упущениями. Так, в числе выставок, на которых фигурировала «Кукуруза шумит», была упомянута экспозиция А.Волкова в Союзе художников Узбекистана 1941 года, но не значилась выставка в Доме кино 1984 года. В графе публикаций точно, вплоть до страницы, указан источник, где «Кукуруза шумит» фигурировала в виде иллюстрации [5], но в качестве провенанса значилась некая «частная коллекция, Европа». К юридической стороне вывоза волковских работ на международные аукционы мы еще вернемся, но в данном случае нас интересует не это. Семья художника, давшая заключение о подлинности произведения, не стала оспаривать фиктивный провенанс несмотря на то, что речь шла о той самой картине, которую она продала четверть века тому назад Ферганскому музею.

Дальнейший разворот событий был связан с вовлечением в них двух признанных экспертов в области среднеазиатского искусства. Один из них, известный российский галерейный куратор Ильдар Галеев, увидев на аукционе МакДугаллса картину Волкова, вспомнил, что видел это полотно в Ферганском музее. Связавшись с узбекистанским экспертом, имевшим значительный опыт в работе с музейными работами Александра Волкова, и получив фотографию полотна «Кукуруза шумит» из Ферганского музея, оперативно сделанную по его просьбе, Ильдар Галеев, согласно его рассказу, сличил два изображения и предположил, что на аукционе МакДугаллс выставлен оригинал, а фото из Музея представляет фальшивку. Мнение его узбекистанского коллеги оказалось противоположным [6]. Настаивая на своем, Ильдар Галеев обратился к руководству аукциона, сигнализируя о скандальной ситуации. По его словам, после его обращения картина была снята с торгов. Впрочем, в данном вопросе сохраняется некоторая неясность. С одной стороны, специализированные интернет-ресурсы указывают на то, что и «Курултай», и «Кукуруза шумит» были проданы, с другой стороны, сам МакДугаллс в опубликованный список работ, ушедших с торгов с 27 по 30 мая 2012 года, данные полотна не включил. По предположению Ильдара Галеева, указание на то, что картины были проданы, являлось стандартной тактической уловкой аукциона для обеспечения лучшей рыночной судьбы произведения в будущем. 

Как бы то ни было, важным здесь является сам факт появления на аукционе дубликатов музейных работ. В случае с холстом «Кукуруза шумит» (к «Курултаю» вернемся позже) очевидно, что речь идет именно о подлиннике и подделке, а не об авторском повторе одной и той же работы. Аргументов немало. Во-первых, Волков, с его непостижимым творческим темпераментом, никогда не писал копий собственных работ. Во-вторых, трудно представить, чтобы оригинал волковской работы конца 1930-х годов легально оказался в «частной коллекции» на Западе: ведь даже в коллекции Костаки был представлен лишь ранний геометрический «караванно-чайханный» волковский период. В третьих, с 1934-1936 года, и чем дальше, тем больше, творчество Волкова критикуется как формалистическое и «несоответствующее принципам соцреализма». Центральный орган КП Узбекистана «Правда Востока» неоднократно подвергает его работы уничижительным оценкам [7], в 1938 году Юрий Арбат в там же печатном органе осуждал «восхваление вредного художника Волкова» [8]. Воспоминания современников, в том числе и семейные, о жизни Волкова во второй половине 1930-х и 1940-х годов – времени доносов и голода – полны тягостных деталей. В этом контексте повторный государственный заказ на одну и ту же работу был бы невероятен. Наконец, даже если бы кто-то решился отстаивать этот утопический сценарий повторного заказа на одну и ту же работу, такая гипотеза не выдерживала бы критики, т.к. первый и единственный вариант картины оставался в семье художника вплоть до продажи Ферганскому музею. Да и сама система работы Волкова над «жанровыми пейзажами» 1939-1941 годов, описанная, скажем, Милицей Земской, предполагала углубленное непосредственное изучение натуры [9], а не скучное копирование уже созданного полотна. В целом же любой период творчества художника характеризовался напряженным варьированием формальных мотивов в попытках достичь все более совершенных сопряжений осваиваемых визуальных элементов, и в этом плане буквальное копирование уже созданного полотна противоречило бы всему, что мы знаем о Волкове. Недаром внук художника Андрей Волков в биографической статье о деде специально выделяет фразу из дневника Александра Николаевича «Движение – жизнь, остановка движения – смерть», подчеркивая волковское «постоянное самосовершенствование в поиске» [10]. Короче говоря, умозрительную гипотезу о наличии двух авторских копий картины «Кукуруза шумит» можно отвергнуть как несостоятельную во всех смыслах. Подлинник в данной ситуации может быть только один.

Повторимся, что в период подготовки аукциона МакДугаллс в мае 2012 года были высказаны два противоположных мнения по атрибуции представленной аукционерами работы. Семья художника, российский эксперт Юлия Рыбакова и Ильдар Галеев утверждали, что работа является подлинной, а коллега-эксперт из Узбекистана и работники Ферганского музея полагали, что подлинник остался в Фергане, а в Лондоне пытались продать подделку. Мы попытались провести независимую экспертизу имеющихся в нашем распоряжении изображений и пришли к следующим выводам.

«Кукуруза шумит»: атрибуция имеющихся изображений

Атрибуция произведений искусства – сложнейший процесс, включающий многочисленные виды анализа, от искусствоведческого (стилистического, семиологического, источниковедческого) до естественнонаучного (физико-оптического, физико-химического и т.д.). Однако если подтвердить подлинность живописи часто бывает невероятно сложно, идентификация фальшивки порой возможна при сличении ее изображений с репродукциями, опубликованными в надежных исторических источниках. Осуществив собственный анализ, мы присоединяемся к тем, кто полагал, что на аукционе был представлен подлинник, чье место в музее заняла специально изготовленная для этой цели фальшивка.

Представим читателю наши аргументы.

Сегодня можно опираться на пять изображений полотна «Кукуруза шумит». Это:

  1. фоторепродукция 1982 года из альбома «Александр Волков» Рафаила Такташа;

  2. фотография 1986 года на приемной карточке Ферганского музея;

  3. фотография работы, представленной на аукционе МакДугаллс в 2012 году;

  4. фронтальная фотография картины, висевшей в Ферганском музее в 2012 году;

  5. ракурсная фотография картины, висевшей в Ферганском музее в 2012 году, на фоне других полотен.

Два первых изображения со всей очевидностью являются репродукциями подлинника. Рафаил Такташ многие десятилетия был знаком с художником и его семьей и не мог поместить в вынашиваемую на протяжении многих лет публикацию недостоверную фотографию; отсутствие же в это время сложившегося спроса на произведения художников этого круга, также исключает, что к Такташу могла попасть фальшивка. Что до инвентарной карточки, она фиксировала работу, полученную непосредственно из семьи художника.

Принятая нами методика заключается в абстрагировании от неверифицируемых или трудноопределимых понятий, к которым прибегали наши уважаемые коллеги, такие как «волковский колорит» или «волковская композиция» - в конце концов, значительный художник тем и отличается от ремесленника, что в каждой работе выходит за рамки уже наработанных приемов. Напротив, геометрическое расхождение достоверных исторических репродукций и современных фотографий является ясно верифицируемым методом обнаружения фальшивки.

Практическим методом электронной сверки, к которой мы прибегли, стало наложение цифровых калек изображений друг на друга с тем, чтобы добиться габаритных совпадений ключевых деталей по четырем сторонам картины и выявить структурные изменения контуров на живописной поверхности. Эта простая методика существенно осложнялась двумя обстоятельствами. Во-первых, качество четырех фотографий из пяти было более чем посредственным. Во-вторых, – и это представляло основную проблему – репродукции и фотографии, оказавшиеся у нас под руками, не представляли собой строго ортогональные проекции полотна. Напротив, каждое это изображение характеризовалось одним или несколькими оптическими искажениями, как, например, искажения оптики фотоаппарата, которым производилась съемка, искажения при проявлении аналоговых фотографий, типографские искажения при печати и т.д. То же касалось оптических искажений цифровых изображений. Мы должны были помнить, что каждый фотообъектив обладает погрешностями при отображении центра и периферии снимка, как и то, что угол съемки очень редко бывает строго перпендикулярным, что приводит к сферическим перспективным искажениям. Все эти факторы приводят к невозможности точного совмещения всех контуров изображения, даже если речь идет об одной и той же картине. Однако, легкие общие контурные несовпадения, объясняемые различием оптик при фотографировании и воспроизведении изображений, резко отличаются от выборочных структурных несовпадений контуров при сличении оригинала и подделки. Ибо известно, что идеальных копий не бывает. Именно на выявлении структурных контурных различий внутри изображения мы и построили наш визуальный контент-анализ.

В следующем слайд-шоу представлены все пять имеющихся изображений с габаритным наложением контуров по периметру картины.

[3] Александр Волков, «Прошлое не уходит» // Александр Волков. Москва, Papergraf, 2012, с.25

[4] Одно из интервью Ю.Рыбаковой о тонкостях ее работы можно прочесть здесь.

[5] Рафаил Такташ, Александр Волков: Мастера искусств Узбекистана. Ташкент, издательство литературы и искусства им.Гафура Гуляма, 1982, с.33

[6] Говоря о событиях шестилетней давности, не все их участники описывают их одинаково. По сегодняшним воспоминаниям специалиста из Узбекистана, в 2012 его мнение о том, что в Лондоне оказалась фальшивка, а в Фергане оставался подлинник, разделялось и Ильдаром Галеевым, что противоречит рассказу последнего. Мы бы не стали концентрироваться на различии этих описаний, т.к. оба коллеги высказали солидарность с нашим расследованием и оказали нам серьезную помощь в нем, за что мы им очень признательны.

[7] «Против трюкачества в живописи», Правда Востока, 22 марта 1936; «Неполные признания», Правда Востока, 30 марта 1936.

[8] «Вредная книжонка», Правда Востока, 28 января 1938.

[9Милица Земская, Александр Волков: мастер «Гранатовой чайханы». Москва, издательство «Советский художник», 1975, с.90-91.

[10Андрей Волков, «Александр Волков. Его искусство и жизнь» // Меруерт Калиева, Андрей Волков, Александр Волков. Пески и шелк. – London, Christie’s, 2012, c.27.

  1. фоторепродукция 1982 года из альбома «Александр Волков» Рафаила Такташа;

  2. фотография 1986 года на приемной карточке Ферганского музея;

  3. фотография работы, представленной на аукционе МакДугаллс в 2012 году;

  4. фронтальная фотография картины, висевшей в Ферганском музее в 2012 году;

  5. ракурсная фотография картины, висевшей в Ферганском музее в 2012 году, на фоне других полотен.

1/5

Сравнительный контурный анализ позволяет утверждать, что картина А.Н.Волкова, поступившая в 2012 году на аукцион МакДугаллс, сходна с подлинником, а картина, замечатленная в Ферганском музее, серьезно отличается от него. Следовательно холст, хранящийся сегодня в Музее, является подделкой...

1/5
  1. фоторепродукция 1982 года из альбома «Александр Волков» Рафаила Такташа;

  2. фотография 1986 года на приемной карточке Ферганского музея;

  3. фотография работы, представленной на аукционе МакДугаллс в 2012 году;

  4. фронтальная фотография картины, висевшей в Ферганском музее в 2012 году;

  5. ракурсная фотография картины, висевшей в Ферганском музее в 2012 году, на фоне других полотен.

Как мы видим, первая и основная историческая фотография, помещенная Рафаилом Такташом в волковский альбом 1982 года, отображает лишь центральный фрагмент работы. Поскольку в ее подлинности сомнений быть не может, назовем ее в дальнейших описаниях эталоном. Вторая фотография – с инвентарной карточки музея – имеет чрезвычайно низкое разрешение, но при этом представляет картину целиком. Третье изображение – аукционной работы – также представляет полотно целиком и является лучшим с точки зрения разрешения и качества оптики. Четвертое фото – холста, висевшего в Музее в 2012 году – также оказывается изображением центрального фрагмента. Пятое – того же холста на стене – захватывает картину целиком, но с худшим качеством.

По нашему убеждению, первые три изображения представляют одно полотно, а последние два – другое. Попробуем аргументировать нашу точку зрения.

В целом, при сличении изображений 1, 2 и 3 наблюдается совпадение внутренних контуров графического каркаса картины. Незначительные деривации контуров и пластических масс происходят не выборочно, а всем массивом, что объясняется объективными отличиями использованных оптик фотографирования и печати. Изображения 4 и 5, напротив, характеризуется произвольным и хаотичным отклонением множества внутренних деталей от эталона. Перечислим несколько из них.

1. Выгиб спины дехканина в центральной части картины на изображениях 1, 2 и 3 имеет каркасный вид этюдного наброска с натуры. На изображениях 4 и 5 спина приобретает мешкообразность, а мускулистое тело – обретает складку висящего живота. Шляпа на изображениях 1 и 3 имеет четко очерченную контурную тень от солнца (изображение 2 слишком плохого качества, чтобы рассмотреть эту деталь), но на изображениях 4 и 5 эта тень отсутствует.

а) прорисовка фигуры на изображениях 2 и 3 идентична эталону 1 и резко отличается от него на изображениях 4 и 5.​

б) на изображении 3 на шляпе обозначена контурная тень от солнца, имеющаяся на эталоне 1, тогда как на изображениях 4 и 5 тень отсутствует

1/5

2. Изображение кукурузных стеблей на первом плане идентично на первых трех изображениях. Даже исключительно плохое разрешение фотографии 2 с инвентарной карточки не мешает разглядеть, что соотношение световых пятен в этом фрагменте полностью соответствует эталону, а также картине, представленной на аукционе. Что до изображений 4 и 5, здесь прорисовка растений совершенно иная и порой отклоняется от эталона до фантазийного уровня. Попутно заметим, что, как правило, изготовители фальшивок выдают себя именно в изображении растений и других «незакономерных» деталей, так как повторить в точности растительную среду гораздо сложнее, нежели лицо или фигуру человека.

Прорисовка стеблей на изображении 2 и 3 идентична эталону 1 и резко отличается от него на изображении 4 и 5.

1/5

3. Шапка и одежда на крайней справа фигуре изображены идентично на первых трех изображениях. Даже плохое разрешение на второй фотографии не мешает распознать собственную тень, делящую шапку на две различные тоновые плоскости. На эталоне 1 и аукционной фотографии 3 эта тень видна отчетливо. Однако на изображениях 4 и 5 граница тени размыта, а сама шапка, заостренный конец которой бросается в глаза на изображениях 1 и 3, напоминая головные уборы английских солдат-колонистов 19 века. Серьезно различается и прорисовка складок на рубахе и штанах той же фигуры.

Тени и складки на изображениях 2 и 3 идентичны эталону 1, на изображениях 4 и 5 отличны от него.

1/5

4. Подписи на эталоне и аукционной картине почти идентичны (при том, что угол картин обычно подвергается существенным деформациям в зависимости от оптики фотоаппарата), тогда как подписи на изображениях 4 и 5 явно отличаются от эталона, будучи  наклоненными кверху. Попутно обращают на себя внимания различные расстояния между написанными слева от подписей стеблями кукурузы: близкорасположенными на эталоне (1) и аукционной работе (3) и широко расставленными на фотографиях 4 и 5.

Подписи на эталоне 1 и изображении 3 совпадают, тогда как подпись на изображениях 4 и 5 отличается от эталона.

5. Группа из трех дехкан сконфигурирована идентично на эталоне 1 и изображениях 2 и 3. На изображениях 4 и 5 они выглядят иначе. Здесь голова средней фигуры расположена значительно выше крайних, а повязка на ней изображена выше полы шапки работника слева (на эталоне 1 и изображениях 2 и 3 она находится ниже той же полы шапки). Та же разница характеризует угол подъема мотыги в руках дехканина слева: идентичный угол на изображениях 1, 2 и 3 контрастирует с более вертикальным углом на изображении 4 и 5.

Изображения 2 и 3 схожи с эталоном 1, изображения 4 и 5 резко отличаются от него.

1/5

6. Еще одно очевидное расхождение между изображениями 2 и 3, с одной стороны, и 4 и 5, с другой, характеризует крайнюю слева фигуру дехканина с мотыгой. Срезанная на «эталонном» изображении из альбома Р. Такташа, эта фигура хорошо просматривается на инвентарной карточке Музея. Здесь, а также на картине с аукциона, правая нога дехканина является опорной и потому прямой. На изображении 4 и 5 та же фигура изображена стоящей на полусогнутых ногах. Для любого имеющего опыт рисования человеческого тела с натуры принципиальная разница этих двух поз является очевидной.

Изображение на инвентарной карточке (2) совпадает с аукционным (3) и резко отличается от фотографий работы, висящей в Музее (4 и 5)

1/4

Итак, сравнительный контурный анализ позволяет утверждать, что картина А.Н.Волкова «Кукуруза шумит», поступившая в 2012 году на аукцион МакДугаллс, сходна с подлинником, а картина, запечатленная в Ферганском музее, серьезно отличается от него. Следовательно, холст, хранящийся сегодня в Музее, является подделкой и более того – подделкой, написанной в процессе продолжительного контакта копииста с оригинальным полотном. Как нам представляется, детальное копирование и подмену полотна было бы невозможно организовать без ведома лиц, работавших в Ферганском музее и непосредственно отвечавших за сохранность коллекции.

Окончательно подтвердить нашу гипотезу могла бы независимая комплексная экспертиза ферганского полотна, включающая естественно-научные методы анализа. Пока она не будет проведена, целесообразнее было бы исходить из мысли, что криминальный трафик искусства посредством подмены в музеях Узбекистана подлинников на профессионально изготовленные копии – не миф, а суровая реальность, и общество должно относиться к этой ситуации серьезно.

Также констатируем, что существенную роль в разоблачении музейных подмен способны сыграть художественные альбомы и публикации советских лет, которым можно доверять ввиду отсутствия тогда запроса на подделки работ тех художников, которыми сегодня более всего интересуется рынок. Это еще раз подтверждает, что открытые общественные электронные каталоги, наподобие того виртуального общественного каталога Музея им. Савицкого, который Alerte Héritage в ближайшие месяцы разместит в Интернете, во многих случаях смогли бы предохранить музейные коллекции от разграбления. Особо важными они могли бы быть, если кому-то захотелось бы полностью вывести работу из внутренних каталогов музея. Рассмотрим эту ситуацию на примере «Курултая», еще одного полотна Волкова, появившегося на аукционе МакДугаллс в мае 2012 года.

«Курултай» и проблема экспорта искусства на международные аукционы

Нам сообщали о том, что работа «Курултай» также в свое время была приобретена Ферганским музеем, однако в отличие от «Кукурузы» ее не стали копировать, чтобы подменить оригинал, а предпочли полностью вывести картину из музейного оборота. Нам не удалось найти документы, подтверждающие эту информацию, однако мы предполагаем, что их копии должны оставаться в архивах Министерства культуры Узбекистана, отвечавшего за музейные закупки, и потому могут быть верифицированы.

1. Александр Волков

"Курултай. Девушки на колхозном собрании". Картина, представленная на аукционе МакДугаллс 27-31 мая 2012 г.

2. Александр Волков

"Курултай". Репродукция из:
Рафаил Такташ, Александр Волков, Ташкент, 1982, с.55

1/2

Как и «Кукуруза шумит», «Курултай» иллюстрировал книгу о Волкове, опубликованную Рафаилом Такташом в 1982 году. Визуальное сличение аукционного «Курултая» и фотографии из книги Такташа в целом выявляет совпадение линейных контуров, а их отклонения могут быть объяснены геометрическими аберрациями фотографической оптики. Главным отличием двух изображений является широкая кумачевая надпись «Lenin-Stalin» за участниками съезда. Однако парадоксальным образом именно эта «новая» деталь могла бы лишний раз свидетельствовать о том, что на аукционе оказался подлинник.

Всем памятна советская традиция вымарывать из книг то, что перестало соответствовать «генеральной линии». Особенно активно этим занимались сталинские издательства, активно изымавшие из книг и фотографий все, что некогда позитивно упоминало о свежевыявленных «врагах» и «вредителях». Однако и в брежневское время работы для цензоров хватало – в частности, «возвращение к ленинским нормам» требовало изъятия из печатной продукции сталинских изображений, атрибутики и самого имени бывшего отца народов. Поэтому фотографию работы «Курултай» пришлось отретушировать – так надпись на кумаче здесь оказалась полностью затерта. Нам кажется маловероятным противоположный сценарий. Невозможно представить, что изготовитель фальшивки в конце XX или начале XXI века по собственному почину ввел в полотно надпись «Ленин-Сталин», тем более на латинском алфавите (что соответствовало бы узбекскому языку до его кириллизации в 1939-1942 годах), в то время, как в книге, зафиксировавшей оригинал, эта надпись отсутствовала. Гораздо логичнее предположить, что надпись изначально существовала на оригинале и была скрыта при его репродуцировании в советское время. Совпадение контуров аукционной картины с фотографией оригинала, а также положительная атрибуция авторства Александра Волкова со стороны членов семьи художника, заставляют думать, что именно оригинал и был выставлен на торги.

И здесь встает еще один важный вопрос: каким образом картины классиков искусства первой половины XX века, таких как Волков и многие другие, пересекают границы и оказываются на международных аукционах?

Вопрос отнюдь не праздный, хотя нередко остается в тени. Скажем, во время недавнего скандала по раскрытию фальшивок из «коллекции» Игоря Топоровского на выставке «русского авангарда» в Генте большинством аналитиков акцент справедливо делался на изобличении подделок. Однако побочный вопрос, который при этом вставал – о том, как произведения, приписанные Малевичу, Родченко и Лисицкому, могли покинуть пределы России – задавался и комментировался гораздо реже.

Вывоз культурных ценностей из стран СНГ осуществляется по схожим правилам: для их провоза через границу необходимы разрешительные справки или лицензии установленных Министерством культуры образцов. При этом вывозу не подлежат предметы, представляющие «историческую, художественную, научную или иную культурную ценность». В этом узбекское законодательство мало чем не отличается, скажем, от российского. Лица или институции, провозящие картины к месту торгов, поставлены в щекотливую ситуацию и напоминают персонажа Гольдони, сметливо предоставляющего противоположные интерпретации событий двум сеньорам. Одному из них требуется убедительная экспертная оценка, согласно которой провозимое полотно не представляет никакой художественной ценности – только так картина может покинуть страну. Другого, за рубежом, нужно, напротив, поразить блеском драгоценного товара, который заставил бы достать из кармана заветный портмоне. Счастливый конец пьесы для участников коммерческой цепочки с одной стороны и общества с другой бывает различным.

Разумеется, значительные произведения искусства, будучи по своей природе трансгрессивными, должны иметь возможность пересекать границы, служить транснациональному обмену, духовно обогащать всех людей планеты, etc. Собственно, именно такому обмену служат международные выставки, на которых сегодня можно нередко увидеть картины Волкова или других художников Средней Азии 1920-х-1930-х годов. Однако при тотальной неолиберализации обращения с художественными ценностями их перераспределение в рамках постколониального мира привели бы к новым формам культурного империализма. Именно поэтому обществу следовало бы бороться за то, чтобы законодательные ограничения по вывозу культурных ценностей, основанные на парижской конвенции ЮНЕСКО 1970 года, работали бы не для поощрения коррупционных схем в системе министерств культуры постсоветских стран, а для защиты его собственных интересов, прав и культурного достояния.

Дальнейшие шаги

Если наши гипотезы верны и картины Волкова действительно были украдены из Ферганского музея, нашей конечной целью является их возвращение законному владельцу – Музею и городу Фергана в целом. Разумеется, в данном вопросе возникнут предсказуемые трудности. Вне зависимости от того, были ли в итоге аукционной истории 2012 года картины Волкова проданы или нет, их сегодняшнее местоположение нам неизвестно. Мы полагаем, что Министерство культуры Узбекистана должно назначить комплексную экспертизу полотна «Кукуруза шумит», которое в настоящее время находится в Ферганском музее, а также проверить документацию о покупке «Курултая» в своих архивах. Со своей стороны мы будем обращаться к руководству аукциона МакДуггалс для установления места сегодняшнего нахождения полотен.

  1. Страница из книги Рафаила Такташа Александр Волков (Ташкент, 2012)

  2. Скриншот веб-страницы с информацией об аукционе МакДугаллс 2012 года

1/2
  • facebook
  • Twitter Round
  • googleplus
  • flickr

© 2016 Heritage Alert / Alerte Héritage

Kukuruza-shumit-Zastavka2